<< Главная страница

Глава 13




Доброе утро, Боб, - говорит Зигфрид, и я останавливаюсь на пороге кабинета, внезапно подсознательно обеспокоенный.
- В чем дело?
- Ни в чем, Боб. Входите.
- Ты тут все изменил, - обвиняюще говорю я.
- Верно, Робби. Вам нравится, как теперь выглядит кабинет?
Я изучаю его. Толстый мат с пола исчез. Абстрактные картины исчезли со стен. Их место заняли серии голографических космических сцен, гор и моря. Самое странное во всем этом - сам Зигфрид; он говорит со мной через манекен, сидящий в углу комнаты с карандашом в руке. Манекен смотрит на меня сквозь темные очки.
- Ты тут все перевернул, - говорю я. - Зачем? Голос его звучит так, будто он благосклонно улыбается, хотя выражение лица манекена не изменяется. "Я решил, что вам понравится перемена, Роб".
Я делаю несколько шагов в глубину комнаты и снова останавливаюсь. "Ты убрал мат!"
- Он больше не нужен, Боб. Видите, новая кушетка? Весьма традиционная, не правда ли?
- Гм.
Он начинает улещать. "Почему бы вам не лечь на нее? Попробуйте, как она вам".
- Гм. - Но я осторожно вытягиваюсь на ней. Чувствую я себя необычно, и мне это не нравится, может, потому, что эта комната для меня представляет нечто очень серьезное, и изменения в ней заставляют меня нервничать. - На матраце были ремни, - жалуюсь я.
- У кушетки они тоже есть, Боб. Можете достать их с боков. Потрогайте... вот так. Разве это не лучше?
- Нет.
- Я думаю, - негромко говорит он, - вы должны позволить мне решать, нужны ли какие-нибудь изменения в терапевтических методах, Роб.
Я сажусь. "Кстати, Зигфрид! Прими наконец решение в твоем проклятом мозгу, как ты меня будешь звать. Меня зовут не Роб, не Робби, не Боб. Я Робинетт".
- Я это знаю, Робби...
- Ты опять!
Пауза, затем вкрадчиво: "Мне кажется, вы должны дать мне возможность выбирать, как обращаться к вам, Робби".
- Гм. - У меня бесконечное количество подобных бессодержательных псевдослов. В сущности я предпочел бы провести весь сеанс, не говоря больше ничего. Я хочу, чтобы говорил Зигфрид. Хочу, чтобы он объяснил, почему в разное время называет меня разными именами. Хочу знать, что он находит значительным в моих словах. Хочу знать, что он на самом деле обо мне думает... если гремящее сборище металлических и пластиковых деталей может думать.
Конечно, я знаю, а Зигфрид не знает, что моя добрая подруга С.Я, пообещала помочь мне сыграть с ним шутку. Я с нетерпением ожидаю ее.
- Хотите что-нибудь сказать мне, Роб?
- Нет.
Он ждет. Я чувствую себя враждебным и необщительным. Вероятно, отчасти потому, что с нетерпением жду, когда можно будет сыграть эту маленькую шутку с Зигфридом, но еще и потому, что он все тут сменил. Так поступали со мной, когда в Вайоминге у меня произошел тот психотический случай. Иногда я приходил на сеанс и видел голограмму своей матери. Боже правый, очень похоже, но не пахнет ею, не чувствуется она: в сущности ее вообще нельзя потрогать, это только свет. А иногда я оказывался в темноте, и что-то теплое прижималось ко мне и обнимало. Мне это не нравилось. Я, конечно, спятил, но не настолько.

| ОТЧЕТ О ПОЛЕТЕ
|
| Корабль 1-8. Рейс 013В6. Экипаж Ф.Ито.
|
| Время до цели 41 сутки 2 часа. Цель не
| определена. Показания приборов повреждены.
|
| На ленте корабельного журнала запись: "На
| поверхности планеты тяготение как будто превышает
| 2,5П, но я собираюсь произвести высадку. Ни
| визуальные наблюдения, ни радар не проникают под
| облака из пыли и пара. Выглядит не очень хорошо,
| но это мой одиннадцатый вылет. Устанавливаю
| приборы на автоматический возврат через десять
| дней. Если к этому времени я со шлюпкой не
| вернусь, капсула, вероятно, отправится одна. Хотел
| бы я знать, что означают эти пятна и вспышки на
| солнце".
|
| Пилота не было на борту вернувшегося корабля.
| Ни артефактов, ни образцов. Посадочного аппарата
| также нет. Корабль поврежден.

Зигфрид ждет, но я знаю, что он не будет ждать вечно. Скоро начнет задавать вопросы, вероятно, о моих снах.
- Видели что-нибудь во сне после нашего последнего сеанса, Боб?
Я зеваю. Мне скучно. "Не думаю. Ничего важного, я уверен".
- Я хотел бы послушать. Даже обрывки.
- Ты паразит, Зигфрид, знаешь?
- Мне жаль, что вы считаете меня паразитом, Роб.
- Ну... мне кажется, я даже обрывков не смогу вспомнить.
- Попытайтесь, пожалуйста.
- Черт возьми! Ну. - Я устраиваюсь удобнее на кушетке. Все, что я могу вспомнить, абсолютно тривиально и, я уверен, не имеет отношения к чему-либо травматическому или важному. Но если я скажу ему это, он рассердится. Поэтому я послушно отвечаю:
- Я был в вагоне поезда. Много вагонов сцеплены вместе, и можно переходить из одного в другой. В них полно знакомых. Женщина, такого материнского вида, она много кашляла, и другая женщина, которая... ну, выглядела странно. Вначале я подумал, что это мужчина. На ней был какой-то комбинезон, так что трудно было сказать, мужчина это или женщина, и у нее были мужские очень густые брови. Но я был уверен, что это женщина.
- Вы говорили с какой-нибудь из этих женщин, Боб?
- Пожалуйста, не прерывай, Зигфрид, я из-за тебя теряю нить мысли.
- Простите, Роб.
Я возвращаюсь к сну. "Я ушел от них. Нет, я не разговаривал с ними. Перешел в следующий вагон. Это был последний вагон в поезде. К остальным он был присоединен чем-то вроде... дай-ка подумать... не могу сразу это описать. Как растягивающаяся металлическая гармошка, знаешь? И она растянулась".
Я останавливаюсь, главным образом, от скуки. Мне хочется извиниться за такой скучный неуместный сон. "Вы говорите, металлическое соединение растянулось, Боб?" - подталкивает меня Зигфрид.
- Да, верно, растянулось. И, конечно, вагон, в котором я находился, начал все больше и больше отставать от других. И я видел только хвостовой огонь, который чем-то напоминал ее лицо. Она... - Тут я утрачиваю последовательность и пытаюсь вернуться к поезду. - Как будто мне трудно к ней вернуться, как будто она... прости, Зигфрид, не помню ясно, что там случилось. А потом я проснулся. И, - виртуозно заканчиваю я, - записал все, как только смог, как ты и велишь мне.
- Я высоко ценю это, Боб, - серьезно говорит Зигфрид. Он ждет продолжения.
Я начинаю беспокойно ерзать. "Кушетка совсем не такая удобная, как матрац", - жалуюсь я.
- Простите, Боб. Вы говорите, что узнали их?
- Кого?
- Двух женщин в поезде, от которых вы уходите все дальше и дальше.
- О! Нет. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я узнал их во сне. Наяву я и понятия не имею, кто они.
- Похожи они на кого-нибудь знакомого?
- Нисколько. Я сам этому удивился.
Зигфрид говорит, немного выждав - я знаю, таким образом он дает мне возможность изменить ответ, который ему не нравится: "Вы упомянули, что одна из женщин, та, что кашляла, материнского типа..."
- Да. Но я ее не узнал. Мне показалось, что она на кого-то похожа, но ты же знаешь, как это бывает во сне.
Он терпеливо говорит: "Не можете ли припомнить женщину материнского типа, которая много кашляла?"
Я начинаю громко смеяться. "Дорогой друг Зигфрид. Уверяю тебя, мои знакомые женщины не относятся к материнскому типу! И у всех у них по крайней мере Малая медицина. Они вряд ли будут кашлять".
- Понятно. Вы уверены, Робби?
- Не приставай, Зигфрид, - сердито говорю я, потому что на этой паршивой кушетке трудно удобно устроиться, а также потому, что мне нужно в ванную, а разговор бесконечно затягивается.
- Понятно. - Немного погодя он берется за что-то другое, как я заранее и предвидел; голубок Зигфрид, клюет понемногу все, что я ему бросаю. - А как насчет другой женщины, той, с густыми бровями?
- Что насчет нее?
- Вы знали девушку с густыми бровями?
- Боже, Зигфрид, я переспал с пятью сотнями девушек! У них самые разные брови, какие только можно себе представить.
- Но это ведь особенные брови.
- Ничего не могу вспомнить экспромтом.
- Не экспромтом, Боб. Пожалуйста, напрягитесь и вспомните.
Легче выполнить его просьбу, чем спорить, и я делаю усилие. "Ну, хорошо, посмотрим. Ида Май? Нет. Сью Энн? Нет. С.Я.? Нет. Гретхен? Нет... ну, по правде говоря, у Гретхен такие светлые волосы, что иногда мне казалось, что у нее вообще нет бровей".
- Это девушки, с которыми вы познакомились недавно, Роб. Может, кто-нибудь раньше?
- Ты имеешь в виду в прошлом? - Я начинаю вспоминать прошлое, вплоть до пищевых шахт и Сильвии. И громко смеюсь. "Знаешь что, Зигфрид? Забавно, но я не могу вспомнить, как выглядела Сильвия... Ох, подожди минутку. Нет. Теперь я вспомнил. Она обычно выдергивала брови по волоску, а потом рисовала их карандашом. Я знаю об этом, потому что однажды мы лежали в постели и рисовали друг на друге картинки ее карандашом для бровей.
Я почти слышу, как он вздыхает. "Вагоны, - говорит он, подбирая еще одну крошку. - Как вы их опишете?"
- Как любые вагоны поезда. Длинные. Узкие. Быстро движутся по туннелю.
- Длинные и узкие и движутся по туннелю, Боб? На этом мое терпение лопается. Он так ясен. "Кончай, Зигфрид! Никаких символов пениса ты от меня не получишь!"
- Я ничего не стараюсь получить от вас. Боб.
- Ну, ты мне надоел со всем этим сном. Клянусь, надоел. В нем ничего нет. Поезд - это поезд. Я не знаю этих женщин. И послушай, пока мы еще говорим, мне ужасно не нравится эта проклятая кушетка. За те деньги, что я плачу, можно получить что-нибудь получше.
Теперь он меня рассердил по-настоящему. Он пытается вернуть меня к сну, но я собираюсь задать ему и страховой компании встряску за свои деньги, и к моему уходу он обещает все поменять для моего следующего посещения.
Ухожу я довольный собой. Он в сущности приносит мне много пользы. Вероятно, потому что я набираюсь храбрости идти к нему, и, может, весь этот вздор полезен для меня, даже если у него иногда и возникают вздорные идеи.


далее: Глава 14 >>
назад: Глава 12 <<

Фредерик Пол. Врата
   Глава 1
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 9
   Глава 10
   Глава 11
   Глава 12
   Глава 13
   Глава 14
   Глава 15
   Глава 17
   Глава 20
   Глава 21
   Глава 22
   Глава 23
   Глава 24
   Глава 25
   Глава 26
   Глава 27
   Глава 28
   Глава 29
   Глава 30
   Глава 31


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация