<< Главная страница

Глава 7




Я на матраце, и мне не очень удобно. Физически, я имею в виду. Недавно мне сделали операцию. Вероятно, швы еще не рассосались.
Зигфрид говорит: "Мы говорим о вашей работе, Боб".
Скучно. Но безопасно. Я отвечаю: "Я ненавидел свою работу. Да и кто бы не возненавидел пищевые шахты?"
- Но вы продолжали работать, Боб. Вы не пытались перейти куда-то. Вы могли бы работать, например, на морских фермах. И вы не окончили школу.
- Хочешь сказать, что я застрял в дыре?
- Я ничего не хочу сказать, Боб. Я спрашиваю, что вы об этом думаете.
- Ну, наверно, ты прав. Я думал о переменах. Много думал, - говорю я, вспоминая, как это было в самом начале с Сильвией. Я помню, как мы с ней сидели январским вечером в кокпите планера - нам просто некуда больше было деться - и говорили о будущем. Что мы будем делать. Как победим обстоятельства. Но, насколько я могу судить, в этом нет ничего интересного для Зигфрида. Я уже все рассказал Зигфриду о Сильвии, которая в конечном счете вышла замуж за акционера. Но мы расстались задолго до этого. - Вероятно, - говорю я, собираясь и пытаясь получить от сеанса хоть что-нибудь за свои деньги, - у меня что-то вроде стремления к смерти.
- Я предпочел бы, чтобы вы не использовали психоаналитические термины, Боб.
- Ну, ты понимаешь, что я имею в виду. Я знал, что время проходит. Чем дольше я остаюсь в шахтах, тем труднее мне оттуда выбраться. Но все остальное выглядело не лучше. И были компенсации. Моя девушка Сильвия. Моя мать, пока она была жива. Было даже иногда забавно. Полеты на планерах. Над холмами прекрасно, с высоты даже Вайоминг не выглядит так уж плохо, а запах нефти почти не чувствуется.
- Вы упомянули свою подругу Сильвию. Вы с ней ладили?
Я колеблюсь, потирая живот. У меня в нем почти полметра новых внутренностей. Стоят они ужасно, такие штуки, и иногда кажется, что прежний владелец требует их обратно. Интересно, кем он был. Или она. Как умер? И умер ли? Может, он до сих пор жив. Я слышал, что бедняки продают части самих себя. Хорошенькая девушка может продать грудь или ухо.
- Вы легко сближаетесь с девушками, Боб?
- Теперь да.
- Не теперь, Боб. Мне кажется, вы говорили, что в детстве легко сходились.
- Разве так бывает?
- Если я правильно понял ваш вопрос, Робби, вы спрашиваете, вспоминает ли кто-нибудь детство, как абсолютно счастливое время. Конечно, ответ "нет". Но у некоторых людей впечатления детства отражаются на жизни сильнее, чем у остальных.
- Да. Оглядываясь назад, я думаю, что немного боялся своей возрастной группы - прости, Зигфрид. Я хотел сказать, других детей. Все они были знакомы. У них находилось все время, что сказать друг другу. Тайны. Общие дела. Интересы. Я был одиноким ребенком.
- Вы были единственным ребенком, Робби?
- Ты это и так знаешь. Да. Может, в этом все дело. Мои родители работали. И не хотели, чтобы я играл возле шахт. Опасно. Там действительно опасно для детей. Можно пораниться у машин. Иногда отходы обваливаются и могут завалить. Случаются выбросы газа. Я оставался дома, смотрел телевизор, слушал кассеты. Ел. Я был толстым ребенком, Зигфрид. Любил все калорийное, с крахмалом, с сахаром. Меня баловали, покупали больше еды, чем мне было нужно.

| 507 - IRRAY ЗРЕЛОСТЬ GOTO 26,830
| *М88 26,835
| 508 - Может быть, именно 26,840
| Вы хотите, 26,845
| А вам вместо этого 26,850
| Кто-то говорит, 26,855
| Чего вы хотите 26,860
| 511 - XTERNALS a IF a GOTO.. 26,865
| 512 - Может быть, Зигфрид, 26,870
| Старый жестяной божок, 26,875
| Но я чувствую, что 26,880
| Зрелость - это смерть 26,885

Мне и сейчас нравится быть избалованным. Теперь у меня диета высшего класса - не по питательности, но в тысячу раз дороже. Я ем настоящую икру. Часто. Ее привозят из аквариума в Галвестоне. У меня настоящее шампанское и масло... "Я помню, как лежу в кровати, - говорю я. - Кажется, я маленький, может, мне три года. У меня говорящий медведь. Я взял его с собой в постель, и он рассказывал мне сказки, а я совал ему в уши карандаш. Я его любил, Зигфрид".
Я замолкаю, и Зигфрид тут же берет приманку. "Почему вы плачете, Робби?"
- Не знаю! - кричу я, слезы текут у меня по лицу, я смотрю на часы, вижу, как сквозь слезы дрожат зеленые цифры. - Ox! - говорю я обычным тоном, сажусь, слезы по-прежнему текут по лицу, но фонтан уже иссяк. - Мне пора, Зигфрид. У меня свидание. Ее зовут Таня. Красивая девушка. Хьюстонский симфонический. Она любит Мендельсона и розы, и я хочу подобрать несколько этих темно-синих гибридов, которые подойдут к ее глазам.
- Роб, у нас осталось почти десять минут.
- В другой раз поговорим подольше. - Я знаю, что он этого не может сделать, и торопливо добавляю:
- Можно мне воспользоваться твоей ванной? Мне очень нужно.
- Вы хотите избавиться от чувств испражнениями, Роб?
- О, не будь так умен. Я знаю, что говорю. Я знаю, это напоминает типичный заместительный механизм...
- Роб.
- ... ну, ладно, позже, я сбегаю. Мне честно нужно идти. В ванную, я хочу сказать. И в цветочный магазин. Таня - особенная девушка. Красивая. Я не о сексе говорю, хотя это тоже здорово. Она может с... она может...
- Роб, что вы пытаетесь сказать? Я перевожу дыхание и умудряюсь сказать: "У нее прекрасно получается оральный секс".
- Роб?
Я узнаю этот тон. У Зигфрида большой набор интонаций, но некоторые я уже узнаю. Он считает, что напал на какой-то след.
- Что?
- Боб, как вы это называете, когда женщина занимается с вами оральным сексом?
- Боже, Зигфрид, что это за глупость?
- Как вы называете, Боб?
- Ты это сам знаешь.
- Как называете, Боб?
- Ну, говорят, например, "Она меня ест".
- Другие выражения, Боб?
- Да множество! "Давать головку", например. Я думаю, что слышал тысячу названии.
- А какие еще, Боб?
Я настраивал себя на гнев и боль, и они неожиданно прорываются. "Не играй со мной в эти проклятые игры, Зигфрид! - Внутренности у меня переворачивает, я боюсь испачкать брюки. Все равно что снова стал ребенком. - Боже, Зигфрид! Ребенком я разговаривал со своим медведем. Теперь мне сорок пять лет, и я по-прежнему разговариваю с глупой машиной, будто она живая!"
- Но ведь есть и другие названия, правда, Боб?
- Их тысячи! Какое тебе нужно?
- Я хочу, чтобы вы использовали выражение, которое хотели произнести и не смогли. Боб, пожалуйста, скажите его. Это выражение имеет для вас особый смысл, поэтому вы и не можете просто так произнести его.
Я съеживаюсь на матраце и плачу на этот раз по-настоящему.
- Пожалуйста, скажите, Боб. Что это за слово?
- Будь ты проклят, Зигфрид! Спуститься! Вот оно. Спуститься, спуститься, спуститься!


далее: Глава 8 >>
назад: Глава 6 <<

Фредерик Пол. Врата
   Глава 1
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 9
   Глава 10
   Глава 11
   Глава 12
   Глава 13
   Глава 14
   Глава 15
   Глава 17
   Глава 20
   Глава 21
   Глава 22
   Глава 23
   Глава 24
   Глава 25
   Глава 26
   Глава 27
   Глава 28
   Глава 29
   Глава 30
   Глава 31


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация